(no subject)

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто–нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где–нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "Двадцать один", — бормочу сквозь сон. "Сорок", — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза–бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто–нибудь ждет меня во дворе, кто–нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

(с) Аля Кудряшева.

Про перевод, смысл и Хануку.

Говорили про Хануку, перевод, вавилонскую башню, изгнание. Сейчас разговор мне представляется сплошной мешаниной, который связан в некоторых местах тонкими нитями. И вот об одной из таких нитей хочется рассказать.
Зачем люди строили башню? Вопрос на который мы отвечаем каждый год.
Потому что хотели быть вместе?
Потому что Хотели быть ближе к б-гу?
Чтобы оставить памятник за собой?

Нами ответов дается каждый раз достаточно, чтобы для себя понять смысл этого действия. А задумывались ли там о смысле действия? помнили ли о нем в момент строительства?

Здесь идет часть про перевод, а именно, что чтобы мне перевести слово, фразу, предложение, отрывок на другой язык я должен вникнуть в смысл кадого слова и только потом этот перевод сделать. Так и с башней. Когда у людей языки перемешались, то как мы знаем люди перестали друг друга понимать, поэтому и перестали строить башню.
А все очень просто: Каждый человек пытался объяснить другому дествие, которое нужно делать. А когда подбирал слова для этого действия, то с каждым сказанным словом вникал в суть того, что он делает. А когда понимал суть того, что он делает, то чувствовал, что форма с сутью, со смыслом идут в разрез.

Как это связано с Ханукой, я еще не очень понимаю. Но с повседневной жизнью и практиками в ней связано напрямую.
Важно "переводить" для себя смысл своего действия, так, если бы ты переводил для человека, который говорит с тобой на разных языках.

(no subject)

"Мне часто целовали ноги, но я не протестовал, я знал, что достоин этого. Зачем лишать людей радости почтить меня? Я даже сам попробовал поцеловать себе свою собственную ногу. Мне удалось поцеловать большой палец. Я был счастлив. Я понял счастье других людей".
Даниил Хармс. Воспоминания одного мудрого старика.

неожиданно

Да, да... абсолютно неожиданно, вдруг поняла, что обходила эту песню много-много лет. А онаж гениальная, и клип тоже. 
Проще не придумаешь 

(no subject)

Фильм „12 разгневанных мужчин“ Люмета снят в стране, где люди договорились, что надо мыть руки перед едой и не воровать ложечки в гостях, ну и так далее. А вот вариант Михалкова — в стране, где по этому поводу много лет идет мощнейшая общественная дискуссия.  (c)

(no subject)

Да, да, да, да...
Помню шоссе, ночь без сна. Дорогая Москва- Планерное. Невыносимая даже девятилетним организмом. А что тут можно говорить про родителей, у которых даже развалится на заднем права нет.
И отчетливо помню свои мысли где-то под Архангельском, смотря на новую АЗС:
Бензин : 93- 11,93
                 95- 13,40
                 98- 16,00

- Пап, сейчас же только девяносто седьмой, как же они девяносто восьмой добывают?